Согласно современному общепринятому способу мышления, кажутся естественными следующие противопоставления: логичное-нелогичное, возможное-невозможное, наука - мистика... Также считается само собой разумеющимся деление природы на "царства", отделенные друг от друга четкими границами. Поэтому мы считаем плодом фантастических вымыслов те неестественные изображения, которые в нашем "опыте" не вписываются в эти схемы.

Для того чтобы уловить значение средневековой иконографии, следует отказаться от такого способа суждения и постараться понять смысл, часто прибегая к искажению, к компоновке разнородных элементов, относящихся к разным природным "царствам" (растительному и животному) или к различным видам, применив их к чудовищам классической традиции - таким, как сирены, кентавры, крылатые животные и т. п.

Известно, что св. Бернар с возмущением называл подобных чудовищ плодом расстройства воображения и развращения инстинктов: монаху-аскету казалось мишурои все, что могло отвлекать от размышления и молитвы. Самый простой способ судить об этих тревожащих нас "неестественных" формах - считать их результатом условности и сохранения иконографического наследия античной традиции с той же непринужденностью, с которой Данте заимствовал несколько отрывков из Метаморфоз Овидия, чтобы изобразить отдельные смертные грехи.

Однако такой подход может прояснить только результат, а не намерение, которое предшествовало подобному выбору, и трудно представить, что в священном здании, настолько обновленном и едином, как собор, темы скульптуры и их подробные детали не являлись бы частью общего замысла. Знание аллегорической и символической интерпретации составляющих средневекового искусства чрезвычайно важно. В процессе Творения чудовища претерпевают изменения от бесформенных существ до четко определенных форм.